Катя Лесун (instagram & facebook)
«Проходя по ним, я испытывал чувство удовольствия и интереса, которое всегда вызывает во мне живописная местность; иногда я останавливался, чтобы определить какое-нибудь растение среди зелени. Я заметил два таких, которые редко попадались мне в окрестностях Парижа, а в этом округе встречались во множестве. Одно из них, Picris hieracioides, из семейства сложных, другое, Bupleurum falcatum , из семейства зонтичных. Это открытие обрадовало и очень долго занимало меня и привело к открытию растения, еще более редкого, особенно в высокорасположенной местности,– а именно Cerastium aqnaticum, которое я, несмотря на происшедший со мной в тот день случай, определил по книге, бывшей при мне, и поместил в свой гербарий.......А затем, подробно рассмотрев несколько других растений еще в цвету, которые мне всегда приятно видеть и определять, хотя они хорошо мне знакомы, я мало-помалу оставил эти мелкие наблюдения, чтобы отдаться не менее приятному, но более волнующему впечатлению от всей картины в целом».
Так вдохновенно и умиротворяюще описывал свои впечатления от прогулок Жан-Жак Руссо во второй половине 18 века. Этим жанром автобиографии-прогулки, его изобретением, можно насладиться, погрузившись в «Прогулки одинокого мечтателя», где каждую главу он так и обозначает – «Прогулка №...». Сам же их процесс он в самом начале определяет как путь к «источнику истинного счастья в нас самих», по сути, опередив психоаналитические тренды уже века 19го.
Эти прогулки – прототип психотерапевтического mindfulness, который тогда еще, на заре индустриализации (особенно во Франции, где она была замедленной) вряд ли мог иметь такой успех, как сегодня. И тем не менее в контексте Руссо мы не можем не наблюдать важное: его прогулки были не только способом лучше познать себя и стать счастливым вне зависимости от внешних обстоятельств, но и колыбелью главных гуманистический идей эпохи Просвещения. Идеи, формировавшиеся во время безобидного процесса гуляния, впоследствии повлияли на становление демократических институтов и решение вопросов неравенства по всей Европе.
Трансгрессировав в век 21, мы открываем для себя старые возможности в новой упаковке. Все тот же сеттинг: живописный парк или город, молодой элегантный мужчина самозабвенно прогуливается, изредка пристально рассматривая соцветие на дереве или цветок в клумбе, греется в лучах утреннего солнца. Речь, конечно, про прогулку Евгения Понасенкова, известного также как «Маэстро» – ролик, изначально снятый одним из поклонников публициста, который не просто разлетелся по интернету, но совершил полномасштабное внедрение в российский (и не только) поп-культурный ландшафт.
Пользователи пишут «Я так люблю этого мужика». И это видно. Миллионы просмотров в TikTok, 40 тысяч вариаций ролика. От коротких тик-токов на разных языках до 10-часовой версии на YouTube, от тик-ток вариаций до реэнактмента в «Вечернем Урганте».
Вряд ли только в одиозности самой фигуры Понасенкова, которого поклонники знают скорее по более миллениальскому Youtube. Большинство же узнали о нем, как о «гуляющем мужике в ТикТоке». Кажется, истина кроется в самом видео.
Цифровое пространство сегодня забито максимально плотными нарративами, оттого «прогулка» в сравнении кажется невероятно разреженной и приятной, как воздух после дождя, обеспечивая 5 минут (или 10 часов, кому что ближе) расслабления любому, кто может поймать себя на синдроме цифровой усталости.
С другой стороны, сама форма, нарочито простой слайдовый монтаж, слегка трясущаяся камера, создает ощущение уюта - тут глаз может отдохнуть еще и от «качественного продакшна», покачиваясь на волнах ностальгии. Этот импульс рифмуются и с другой прогулочной ретроспективой. Несомненно, прогулка Маэстро, врываясь в digital пространство через дискомфорт восприятия ее формы, несет за собой определенный революционный импульс.
Спустя век после Руссо, вместе с уже разворачивающейся полным ходом индустриализацией и коммодификацией городов в 19 веке появляется любопытный феномен - «фланерство». Слово «фланер» – свободный прохожий, любитель праздных прогулок, вошло в обиход, когда стали складываться современные формы городской жизни.
Фланирование или привычка к бесцельным прогулкам - устойчивый атрибут жизни денди и парижской литературной и художественной богемы. Название процесса «фланировать» впервые появилось у Бодлера, а его анализ уже гораздо позже подхватил Вальтер Беньямин, углядевший во фланировании зачатки французского революционного духа, когда свободный индивид противостоит нещадному темпу развития капиталистического города: «Году в 1840-м хорошим тоном считалось выгуливать черепах в пассажах. Темп, заданный черепахой, вполне подходил фланеру. Будь его воля, то и прогрессу пришлось бы освоить черепаший шаг».
Эта мысль о революционной, бунтовском потенциале прогулок находит свое продолжение еще позже и в концепции Ги Дебора, которую он сам именовал, как «дрейф» в рамках развития его же механизма психогеографии. Конечно, между ними были еще и опыт прогулок сюрреалистов (1924 год, Андре Бретон, Луи Арагон, Макс Мориз, Роже Витрак), но в отличие от Ги Дебора они скорее обладали свойствами художественной манифестации, нежели реакционистским левым запалом.
Дрейф в понимании Ги Дебора – техника быстрого прохождения через несколько различных сред, «практика чувственной миграции путем быстрого перемещения по различным атмосферам, а также исследовательское орудие психогеографии и ситуационистской психологии». Прогулка или дрейф в данном случае становится не просто бесцельным праздным перемещением по городу, а способом исследования пространства, данные которого (ощущения, чувства) превращаются в инструмент для построения городов будущего, предназначенных для дрейфа, выращенных на эффектах атмосферы пространств, а не линиях и формах.
В этой идее унитарного урбанизма ему виделось освобождение человека, нагруженного «капиталистической пропагандой в области чувств», когда идею человеческого счастья можно было легко разложить на капиталистические составляющие, активно манифестирующиеся рекламой.
Вероятно, к разочарованию ситуационистов, города сегодня в чем-то может и стали принадлежать человеку, но при этом каждый кусок большого города нещадно коммодифицируется до абсурдистских размеров, а юркие щупальца капитализма давно уже глубоко проникли в казалось бы только недавно появившееся цифровое пространство.